Цивилизация и вызовы времени  //  Проект Фонда Изучения Исторической Перспективы

Парижские семинары. Круглый стол на тему: “Чего хочет Исламское государство, и каковы его шансы добиться желаемого”

Круглый стол на тему: “Чего хочет Исламское государство, и каковы его шансы добиться желаемого”.

25 января 2017 года, Институт демократии и сотрудничества, Париж

25 января 2017 года в Институте демократии и сотрудничества (Париж) состоялся круглый стол на тему: “Чего хочет Исламское государство, и каковы его шансы добиться желаемого”. С докладами выступили:

Капрал Грегуар Шамбаз, офицер швейцарской армии, эксперт в области Ближнего Востока и военной стратегии Исламского государства, редактор журнала Revue Militaire Suisse

Мезри Хаддад, доктор философских и политических наук, президент Международного центра геополитики и аналитической перспективы, бывший посол Туниса при ЮНЕСКО, писатель.

В качестве председателя круглого стола выступила Екатерина Нарочницкая, ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН, вице-президент ИДС.

Как отметила Екатерина Нарочницкая, целью мероприятия было рассмотреть феномен Исламского государства, “которое наводит ужас на мировую общественность своей идеологией фанатиков, своим террором и зверствами, казавшимися невероятными в современном мире, а также своим стремительным распространением”. По словам российского эксперта, Исламское государство быстро вышло за границы мусульманского мира и продемонстрировало свой глобальный масштаб, а также глобальный характер угрозы, которую оно представляет для остального мира.

Первый докладчик Грегуар Шамбаз представил тактический, стратегический и геоэкономический анализ Третьей битвы за Пальмиру, состоявшейся в декабре 2016 года. Подобный анализ должен, по словам капрала, привести к ответу на заявленный в теме мероприятия вопрос: чего хочет Исламское государство и каковы его шансы добиться желаемого. В начале своего выступления эксперт обрисовал общее положение в Пальмире: ее территорию, присутствующие на ней военные силы и их действия. Стратегическое значение Пальмиры Шамбаз объясняет расположением поблизости военной базы Тиас, одной из важнейших авиабаз в Сирии, а также множества газовых скважин, имеющих огромную важность для энергоснабжения сирийского государства. Кроме того через Пальмиру проходит множество трасс, которые сложно контролировать. Все это делает данную территорию плохо управляемой, заключает швейцарский военный. По словам Шамбаза, на момент начала битвы в Пальмире оставалось меньше половины населения, большая часть из которых была доведена до нищеты. Военная активность Исламского государства до описываемых экспертом событий заключалась, по его словам, в регулярных “играх в Скарамуша”: бомбардировках аэропортов, частых атаках на изолированные блокпосты в районах газовых скважин.

Что касается присутствовавших на момент Третьей битвы за Пальмиру военных сил в регионе, Шамбаз оценивает их соотношение так: 4 870 человек со стороны сирийского правительства и 1200-1800 человек со стороны Исламского государства. При этом Шамбаз отмечает, что на стороне лоялистов воевали как регулярные армейские части, так и силы ополчения, а также союзники сирийского правительства (Ирана и России).

Далее швейцарский эксперт приступил к описанию событий самой битвы, проходившей в период с 8 по 11 декабря 2016 года: 8-9 декабря бои шли на подступах к Пальмире, боевики Исламского государства использовали нагруженные взрывчаткой автомобили для прорыва обороны, в то время как войска Сирии и России наносили удары с воздуха по наступающим боевикам, в результате чего наступление боевиков приостановилось. 9 декабря из Пальмиры ушли российские военные, часть правительственных войск и часть жителей города. 10 декабря наступление боевиков Исламского государства возобновилось, и 11 декабря боевики установили контроль над Пальмирой. Потери Исламского государства, по утверждению военного эксперта, составили 150 человек убитыми, потери лоялистов – 300-350 человек убитыми и 200 человек ранеными.

Анализируя факторы, приведшие к успеху Исламского государства, Шамбаз определяет пять основных:

  • Удачный выбор времени для наступления, которое совпало с разгаром операции в Алеппо: у лоялистов не было резервов, которые можно было бы перебросить в Пальмиру.
  • Ландшафт местности: “Растянутость фронта способствовала формированию обстановки, в которой скорость и мобильность стали определяющими факторами и внесли огромный вклад в успех наступления”, — считает эксперт.
  • Особенности управления в армии Исламского государства, где нормы ответственности меняются в зависимости от целей операции, что позволяет воспользоваться слабостью противника без необходимости совещаний с командованием.
  • Тот факт, что использование авиабазы Хамадан в Иране российскими ВВС было затруднено.
  • Эффективность использования автомобилей, начиненных взрывчаткой с водителем-смертником: это деморализует противника и сеет панику в его рядах. “Таким образом, — заключает Шамбаз, — автомобиль, начиненный взрывчаткой – это низкотехнологичная и низкобюджетная замена точечным воздушным бомбардировкам”.

Далее военный эксперт перешел к оценке стратегических последствий поражения сил сирийского правительства в третьей битве за Пальмиру:

“Битва за Пальмиру стала стратегической победой Исламского государства. Захват не только самой Пальмиры, но и примыкающих к ней газовых скважин явился трагедией для сирийского народа. Они потеряли остатки своей энергетической независимости. Это еще и имиджевое поражение для сил лоялистов и России в частности”. Однако, как отмечает Шамбаз, с тактической точки зрения Сирия и Россия одержали победу: угроза прекращения операции в Алеппо не подтвердилась.

“Что же касается вопроса, поставленного в начале моего выступления: чего хочет Исламское государство, — предлагаю Вам ответ, соответствующий сегодняшнему моменту: Исламское государство, являет собой халифат (т.е. религиозное государство), которому постоянно требуется расширение территории и поддержка населения, без которой у халифа отсутствует легитимная власть. У Исламского государства есть потребность в углублении своей стратегии, которая позволила бы ему быстро набирать новых бойцов, в которых оно испытывает недостаток.  Итак, Исламскому государству нужны победы: информационные, стратегические, экономические”, — считает капрал.

Что касается шансов Исламского государства достигнуть желаемого, Шамбаз считает, что в отношении победы над сирийским правительством, шансы есть, однако в том, что касается поддержки населения – нет. Эксперт прогнозирует, что Исламское государство продолжит попытки заполучить контроль над населением путем запрета любых форм функционирования государства и саботажа поставок воды и энергоресурсов для населения (как оно уже делало в Пальмире и Алеппо).

По мнению следующего докладчика Мезри Хаддада, чтобы ответить на вопрос, чего хочет Исламское государство и каковы его шансы добиться желаемого, достаточно прислушаться к речам его основателей, последователей и идеологов. “Прежде всего Даеш [принятое во Франции обозначение Исламского государства — прим. пер.] хочет создать государство, в котором будет главенствовать исключительно Коран, в котором пророки ислама являются одновременно правителями, военными и политическими лидерами”. Образцом такого государства для ИГ является первое исламское государство со столицей в Медине, основанное в VII веке пророком Мухаммедом, считает докладчик. Однако, как отмечает эксперт, главной задачей первых пророков было именно пророчество (о чем говорили и авторитетные для исламистов фигуры), и только в силу обстоятельств им пришлось принять на себя военное и политическое лидерство.

По словам Хаддада, Исламское государство мечтает не только о восстановлении халифата в прежних географических границах, но и о его распространении на весь остальной мир: “Идеология Даеш уже по определению является тоталитаристской, мессианской, универсалистской: исламизация в среднесрочной и долгосрочной перспективе африканского континента, западного мира, Америки и Азии – это их категорический императив”.

Эксперт считает, что Исламское государство имеет минимальные шансы добиться своих целей в отношении исламизации Запада, однако при условии, что Запад серьезно отнесется к этой угрозе: “Масштаб этого феномена требует борьбы с причинами, а не со следствиями. Причина – это сама идеология, ее следствие – терроризм”.

При этом, по убеждению Хаддада, в отношении распространения халифата на весь мусульманский мир Даеш имеет максимум шансов на успех. Эксперт объясняет это культурной и психологической предрасположенностью мусульманского мира к принятию халифата, а также его уязвимостью перед нео-колониальными аппетитами некоторых стран и исламо-атлантическими альянсами.

Эксперт называет исламскую картину мира в целом тоталитаристской: Коран для мусульман не просто религиозный текст, это конституция.

“Задайте вопрос исламскому террористу, умеренному исламисту или обычному мусульманину: в чем уникальность ислама, его отличие от других монотеистических религий. Задайте этот вопрос Бен-Ладену, Аль-Багдади, Даеш, Мурси, Ганнуши в Тунисе, Эрдогану. Они вам ответят, как один: “Ислам – это дин, дунья, даула. Дин – религия, дунья – действительность, даула – государство.  Когда мы определяем ислам подобным образом, соединяя религию и государство, религия становится политикой. И это ведет к насилию”.

Все это, по убеждению Хаддада, привело к извращению ислама и появлению исламизма, который подрывает основы мусульманской религии. Разница между исламом и исламизмом, по убеждению докладчика, состоит в том, что ислам стоит на пяти столпах, включающих декларацию веры, обязательное выполнение обрядов и прочее, исламизм же имеет шестой столп: сражение с неверными, “изменниками ислама” и представителями других религий.

По мнению эксперта, для ответа на вопрос о том, чего хочет Исламское государство, необходимо, прежде всего понять, что такое Даеш с геополитической точки зрения и кому она обязана своим появлением.

“Этот процесс ничем не отличался от процесса зарождения Талибана в Афганистане. Талибан был основан на трех столпах: деньги Саудовской Аравии, пакистанская логистика и американская стратегия. Даеш – это армия наемников, обязанная своим созданием катарским и саудовским долларам, турецкой логистике и американской стратегии. Единственный элемент, который изменился, это география логистики”.

“Но Даеш это не только государство в определенных географических границах, — считает эксперт. – Даеш – это дух, который живет в каждом исламисте в Сирии, в Ираке, в Афганистане, в России, в США, в Брюсселе, в Париже. Я говорю именно об исламистах, а не о мусульманах, которые (как и я сам) хотят только одного: жить в мире со всем миром”.

Хаддад выразил надежду на изменения в отношении исламо-атлантических альянсов с приходом к власти в США Дональда Трампа, обещавшего истребить “исламо-фашизм” во всем мире.

comments powered by HyperComments